Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:18 

Черный день...

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Нет, все же что не праздник, то обязательно черный... так никто и не пришел ко мне и не поздравил... Не люблю праздники!!! Ненавижу!!! Давлюсь в гордом одиночестве ананасом и тортом... Одиночество скрашивает только маленькая беленькая кошка... Одиноко... Люди, нелюди отзовитесь, появитесь...

10:53 

Сегодня праздник, а мя сидит одна...

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Помоему это закон природы... кто поздравил вчера с наступающим, кто вообще забыл... и так на каждый праздник... обидно, блин... :weep:

@музыка: Мельница

@настроение: Спать не хочу, сидеть тоже...

23:28 

Темный ангел, светлый черт... или из воспоминаний о старых друзьях...

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
***
По лестнице вверх, по долгой странной лестнице. Порывы ветра, и они. Две девушки. Темная и светлая, как две половинки души. Они шли часто ря-дом, но их разность не притянула, а как раз наоборот.
Темные короткие волосы одной и длинные светлые другой. Юбка и шта-ны. Сумка и рюкзак. Ботинки и кроссовки.

«…Лестница среди облаков, привычное видение. Тихо и снова они. Две девушки. Темный ангел и светлый черт, странный контраст. Они идут на встречу, друг другу, они так делали не раз, и не раз сталкивались.
Темный длинный балахон ангела и короткий светлый черта. Нимб и рога. Крылья и хвост. Меч и вилы…»

Просто лестница, каменная и грязная (и не говорите мне, что видели в го-родах чистые лестницы). И ветер и тишина и больше никого и ничего. Они ушли – девушка ангел с короткими темными волосами и девушка черт с длинными светлыми. И разные, и одинаковые, ушли, каждая, найдя свою ма-ленькую лестницу наверх или вниз.

***
Шумная улица, толпы людей, в основном молодежи. А они и здесь выде-лились. Одна темными одеждами, другая светлыми. Они шли, взявшись за руки. Задумчивость и улыбка создавали им интересный контраст, но людей это не трогало, они, как обычно, не замечали.

«…Шум возле врат ада и рая, все души спешат стать на места. Они здесь - ангел и черт. Они стояли порознь, каждый у своей калитки. Радость ангела и обида черта, обычно для суда, души волновались и внимательно следили за ними, а они пропускали направленных в калитки…»

Все та же улица, другие люди и нет их. Они разошлись в разные стороны. Темноволосая и светловолосая. Две руки разомкнулись, никто и не посмот-рел. Они разные, они противоположные, они подруги, просто слегка обижен-ные друг на друга, и все.

23:23 

Ура, ура, ура!!!

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Итак, я наконец достала с дальней полки архива свой дневничок! Приходите смотрите, буду рада!!! :angel:

@музыка: Павел Кашин, как ни странно...

@настроение: Оч-чень лирическое...

19:52 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
:tease2: Ну вот и наступая на свою бороду к нам спешит Новый Год. С новым годом все!!! Все - люди, нелюди, и прочие живые существа!!! :hard:

19:47 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Вот так. Человек, который несколько лет был братом, сначала за спиной такое болтает, а потом закрывает от тебя дневник и не объясняет причин таких отзывов... Интересно, он забыл что мы живем на одной планете... в одной стране... и в одном городе?.. Нет я благодарна ему за многое... но "блохастым", как назвала его я, было самое слабое, как его можно было бы назвать... И не смотря на все я ему благодарна.

И на заметку ему и многим:
Собака лает - ветер носит.

Назвавишись лисом (лисой) не бреши,как деревенская собака.


Огромное спасибо за все, что ты мне сделал Фьюз. Спасибо за твою любовь. Спасибо за все...

Но никогда не обижай ведьму-оборотня, не пытайся взять ее на контроль и не ставь ей правил.

15:40 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Не поймешь и не надо, не думай!
Просто в небо ночное взгляни.
И поймать в небе птицу попробуй,
Покорми, приласкай, а потом отпусти.
Ты попробуй с ней улететь
В темно-синее звездное небо,
Только пмни, что нужно там петь,
А то будет совсем одиноко.
Ты расправь надежные крылья,
И поймают они ледяные ветра.
И пойми, что только летая,
Можно поймать облака…

@музыка: Барды, барды и еще раз барды.

@настроение: Чего-то катиться в низ под приличным уголом.

14:06 

Очередной рассказ.

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
.
***Судьбы не избежишь, историю не перепишешь
Ты не находишь в песнях слов,
Не слышишь музыки миров,
Бежишь, не глядя на огонь,
Ты не понимаешь боль.
Куда не идешь, идешь на восток,
И где не испьешь, то будет исток.
Ты мог мир свой сотворить,
Ты мог этот мир изменить,
Но не хотел, не любил, не желал!
С довольной улыбкой в глазах умирал.
Ведь было все в мире, как есть и теперь.
Никому ты не верил, ей ты поверь…
Часть 1.
Забытые временем.
Пролог.

Шаг за шагом. Летний город, жара и духота. А вокруг спешат по своим делам люди. Люди… Он только так их называл. В каждом присутствовали человеческие качества, но человеком ни один не мог быть. И себя он человеком не называл. Он был эльфом, потерянным, брошенным, забытым. Он свернул на пешеходную улицу, здесь было немного тише. Здесь было больше деревьев и травы и меньше «людей».

Шаг за шагом. В магии торопиться опасно. В строительстве храма тоже не стоило. Он будет первым и… единственным? Хранитель храма. Храма, где будет то время, в котором он должен был родиться, будут существовать те расы, которые жили с его предками. Будут существовать другие миры и межреалье. Будет все, что отрицает этот мир, где его забыли, нет, забыло время.

Глава первая.
«… Спросить невидимого бога…»
Павел Кашин.
***
Краф шел не спеша. Ему не куда было торопиться. Дома никого не было, кроме кошки. Белоснежной, как вершина гор, и тихой. Краф решил пройтись до места сходки его друзей. Далековато, но все же лучше чем сидеть дома. На середине пути он остановился. Ему просто расхотелось идти вообще куда-либо. Остаться на месте, чтоб никто не трогал и не видел.
Кто он вообще такой? Просто парень семнадцати годов со светлыми длинными волосами. С незабываемо грустными голубыми глазами и самыми простыми чертами лица. Про таких говорили: «Чистый ариец». Родители Крафа не слишком обращали внимания на него, и он пользовался полной свободой. Учился он неплохо, но и не слишком хорошо, просто не любил быть заучкой.
Он так бы и стоял, если бы не один человек.
- Стал тут посреди дороги, вон, сколько лавочек иди, сядь и не мешай ходить деловым людям. Ты меня слышал?
Краф медленно развернулся, окинул брезгливым взглядом мужчину средних лет. Только глаза жили на его лице, кивнул ему, развернулся и поплелся домой, там можно побыть в тишине. Мужчина проводил его взглядом, ухмыльнулся своим мыслям и продолжил свой путь. Он тоже торопился домой, к дочери, белокурой с голубыми глазами и нежной улыбкой. Он знал, что дочь его у окна. Она не дружила со своими ровесниками. Она гуляла только там, где были деревья, и было как можно меньше людей. Она любила свою кошку белую и тихую и его, папу. Ужин явно стоял на столе и остывал, он опаздывал. Он знал, что она боится быть одной в их не новой квартире, но только вечером и перед рассветом. Странная мания не давала покоя ни ему, ни ее врачам-психологам. Уже темнело, он надеялся на то, что кошка с ней.
Окна на его этаже были темны. Кошка сидела и умывалась на одном из них, но его Чарри там не было. Он ускорил шаг. Подъезд, лестница, дверь, опять замок ели поддался. В квартире царил полумрак. «Пахнет ужином, кажется макароны по-итальянски», - отметил он про себя. Он скинул ботинки и кинулся в зал. Стол стоял накрытым, но на одного человека. Рядом с накрытой тарелкой лежала записка: «Папочка, я приду, когда начнет темнеть. Чарри.» Он взглянул с тревогой на улицу, там темнело. И тут лязгнул замок. Ее он всегда слушался беспрекословно, что всегда заставляло задумываться о том: «Почему?»
- Пап, ты пришел? Как хорошо я уже боялась, что ты не придешь. Ты еще не ел?
- Ты куда ходила, на улице сумерки, ты же одна их боишься? Вообще, почему ты ушла, не позвонив мне? И есть, ты, собираешься? Или нет?
- Нет, пап. Мне однокурсница принесла кое-какие книги и пригласила прогуляться. Мы посидели в тихом кафе на набережной. Мне было грустно, и я согласилась. Ты сердишься? Прости. – Она опустила глаза и быстро зашла в свою комнату.
- Чарри, ты хотя бы чай со мной попьешь? Я тут встретил одного странного парня… Хотел с тобой поговорить о нем.
На этом мы пока оставим их и обратим своё внимание на предмет их обсуждения…

***
Он в это время сидел на подоконнике и смотрел на загорающиеся звезды. Сумрак медленно уступал место ночной мгле. Ночь всегда меняла вид города. В темноте было тихо. Он не умел мечтать, но научился грезить. Краф часто вместо сна грезил. Из этого состояния его вывела кошка, вспрыгнувшая ему на колени. Он погладил ее. Спать он не хотел. Родители скоро вернуться, они всегда приходили поздно. Не слишком уверенно он пересек комнату и вышел на кухню. Чайник был пуст и, как и следовало ожидать, холоден.
- Надо придумать ужин, да и тебя покормить, Чик, брысь! – Кошка в наглую уселась на стол и умывалась.
- Мяу! – Что еще следовало ожидать от кошки.
В холодильнике лежал кусочек колбасы, сиротливо спрятавшись за полупустой банкой горошка. Поискав по куче шкафчиков, Краф нашел макароны, кофе и хлеб. «Негусто, кажется, масло есть. Будем, есть перед сном макароны с бутербродами», - он привычно включил газовую плиту. Бросил взгляд на приготовленные продукты и поставил чайник. Макароны вернулись в шкаф. Несколько бутербродов и кружка чая с кухни перебазировались в его комнату на стол. Что-то играл приемник, слишком тихо, что бы обращать на него внимания. На столе рядом с едой появилась книга. Толстая с не слишком яркой, но цветной обложкой. Он сел, открыл, где лежала закладка, книгу и погрузился в чтение.
Он не знал, сколько время было, когда он услышал щелчок дверного замка. Он выглянул из комнаты, открыл шире дверь и оперся на косяк. Старая картина предстала его глазам: его отец пришел вместе с новой «девушкой». Они смеялись, не замечая его.
- Пап, у нас нет еды. – Голос Крафа ввел ненадолго его в ступор. – И еще звонила мама, она хотела бы получить копию документов на развод. На журстолике квитанция на оплату телефона.
- Хорошо. Краф, если ты хочешь есть, вот деньги пойди и купи. Счет я оплачу, мы с Джев поели в ресторане.
- Дорогой, это твой сын? Милый мальчик, – Она приветливо протянула ему руку. – Джевианна, для тебя просто Джев.
- Где ты была, когда я был мальчиком, да к тому же еще и милым? – Он спокойно закрыл дверь, оставив Джев стоять в позе Ленина и круглыми от шока глазами.
Он не видел, но знал, что отец был так же шокирован. Обычно «его мальчик» просто молча уходил. Краф думал, что его папа вряд ли вообще бы помнил о своем ребенке.
Он сделал громче приемник, допил чай и лег на кровать. Лежал, смотря в потолок. Выключил свет и оглянулся в темноте.
Все изменилось, он сидел уже на деревянном троне. Один в этой грезе, он в ней был всегда один. Он был здесь хранителем храма. Храм был все время пуст. Не было в нем ни изображения богов, ни икон и их ликов. Только алтарь, обтянутый черным и зеленым сукном. Тут лежали дары. Не те, что обычно оставлял он. Они даже носили другую ауру, похожую на его, но другую.
Он обвел зал глазами. Да, здесь было все немного не так. Дары… Грейфрут и лимон. Разобранные по ломтику и лишь чуть-чуть надкусан, самый крайний, и еще что-то на нем… Темное пятнышко, впитанное плодом, кровь. Великий дар неизвестному богу. Богу ли? Он встал и подошел к алтарю. На нем появилась, не слишком затейливая, но манящая вязь письма. Он помнил все детали своего храма. Письмена были знакомы и одновременно нет. Он понял, что этот кто-то, он почему-то понял – девушка, написал прошение. Она искала таких же, как она, она не потеряла надежду, как он. Он вернулся к своему трону. Он захотел ее дождаться, во что бы это ни стало, дождаться. Она будто то же его ждала. Он услышал тихое шуршание открываемой двери. Но она не вошла. Постояла и ушла. Он не заставлял её, просто ушел так же тихо и незаметно.

***
Он долго описывал пустой взгляд и растерянность того парня. Она слушала его не внимательно, ей надо было побыть одной. Вскоре отец уснул, она стояла у окна, потом села на падоконик и погрузилась в свои грезы.
Она пришла в этот храм одна и стала его хранителем. У нее был свой трон и свои дары. А сегодня на ее алтаре, черно-рыжим, были не ее дары. Киви и яблоко, их аура притягивала. Похожая и другая. А на яблоке капелька воды, нет, она поняла - это не вода. Слеза, слеза потерянной надежды и горького одиночества. Подарок для их невидимого бога. «А он вообще существует?» - пронеслось у нее в голове.
Свои дары она положила на найденом в соседнем зале алтаре. Черный с зеленым, более подходящим для тех появившихся плодов. Сначала написала просьбу ихнему богу. Потом она разломала плоды, грейфрут и лимон, взяла один ломтик и надкусила. С ломтиком она нечаянно прокусила губу, плод не пожалел кислоты, ее прямо передернуло. Вернула плод на алтарь и вышла. Он придет, она знала – это он.
Что-то, спустя какое-то время, ей сказало: «Он здесь». Она отворила дверь, но остановилась. Он ждал ее, хотел ее увидеть. Ее дерзнувшую нарушить одиночество его грез. Она остановилась. Нет, они не готовы, рано. Она не увидела его и ушла первой из их, уже общей, грезы.



***
Он открыл глаза и тяжело вздохнул. Он впервые был не один там, в храме. Значит надежда, потерянная и горькая, стала реалью. Краф повернулся на бок и уснул. Сегодня там делать не чего, уже не чего.
Чарри подняла взгляд на звезды, светившие через облака, мутно и устало. На душе было легко. Наконец она нашла подобного. Он потерял ту надежду, которую она сберегла. Но как плоды с его алтаря попали на ее алтарь? Неважно, сейчас не важно. Главное она не одна и он… и он теперь не один.
Звезды были, как всегда, поглощены и спрятаны светом солнца. Как всегда город преобразился с его приходом. Оживали улицы. Снова стали реветь спешащие куда-то машины, и их обладатели привычно вели их куда-то. А двое хранителей храма спали. Им было хорошо, они нашли друг друга. Пусть, это только грезы, но их одиночество растаяло. Видимо так было угодно их богу. Он вспомнил о забытых им. Только они так и не знали, есть ли он или его нет. А если есть, то кто он и как его называть.

P.S. Продолжение следует...


14:56 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Ну вот и все... Наконец я могу сказать, что у меня есть нормальное существо, с которым я могу жить спокойно... Ну какае же глупые и непонятливые ролевики собираются в ростове под публичкой... :shy:
А истче я была на Блике-2005. Тигра идиот, Рукшур - аналогично... А так отдохнула неплохо, даже хорошо... :kino:

11:28 

Об моих ответах.

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Честно говоря в моем дневнике завелся Бука, которого зовут Легионер. Прошу любить его, не бить его и иногда с ним болтать. Он видилите до сих пор не смог завести свой дневник... :vamp2:
Легионер напоминаю где ты можешь завести адрес на front.ru!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Постораюсь появлятся тут по чаще и приструнивать Буку :nunu: , честное заподлейское :eyebrow: !!!

klawdiush: я не могу до тебя добраться, твоя страница пуста и чиста, как девушка ласкающая единорога... :weep:

@настроение: ТАКИ МЫР... ТО ЕСТЬ ГАВ... ТО ЕСТЬ МУ-У... А ВОТ ВСПОМНИЛА - ТЯВ-ТЯВ-ТЯВ!!!

12:19 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Вот так всегда. Хочешь кому-нибудь присниться, сразу не можешь уснуть вовремя... Третью ночь пытаюсь помучить одного человека, и вот результат не сплю(всмысле отдыхаю)три ночи подряд... Ну и кто из нас Западло после этого?!! :evil2: :weep2: :evil2:

18:53 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Я не знаюкто у кого должен просить прощение, но если он так хочет его получить от меня, то пожалуйста... Элазул, извини, но я не хочу тебя обижать, но в ответ должно быть тоже самое, подумай над этим. :weep:

Огромное спасибо тем, кто посещает пустующий дневник... :candle: А то кажется, я слишком задержалась... Вскоре выложу новые рассказы...

09:35 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
charrisul не будет некоторое время...

18:05 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Благодарю всех, кто меня поздравил. Извиняюсь, что не появляюсь, слишком мало времени и денег. Немного о прошедшем: живу, дышу, учусь и т.д :tease2:

01:01 

А-а-а-а-а!!!!!

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Черт, все пора искать подходящую веревку!!! Семь дней до днюхи, до моего... хм, лучше не буду вспоминать свой возраст в суе... :help: Куда сбежать!!! Да еще родственники, хрен их знает, что они отмечают. День смерти Ленина или мой день рождения, на который про меня быстро забывают... :weep:

21:40 

Два рассказа всем на критику...

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Иногда не хочится грустить, но если грусно то я пытаюсь писать...

Дочь Джедайта.

Фотографии, фотографии и еще раз фотографии. Одни бережно складывались в стопку, другие разлетались по всей комнате. Тонкие пальцы схватили тонкую стопкуи вы-удили портретное изображение. Льдисто-голубые глаза, короткие золотистые волосы и тонкие брови… Она взглянула в зеркало напротив: те же волосы, только длинные и соб-ранные в косу, голубые, как лед, глаза и тонкие светлые брови. Бабушка давая в детстве ей эту фотографию, говорила, что это ее папа и когда-нибудь он заберет ее, а потом она умерла…

Джед сидел на краю невысокой скалы над морем. Бриз с привкусом йода ласкал во-лосы и кожу. Он наблюдал, как солнце медленно тонуло в бронзовой воде. Он вспомнил свою земную жизнь…

…Она шла легко и наслаждаясь кажым порывом ветерка. Волосы, похожие на море во время заката, струились от ленты перехватывающей их на уровне лба. Он тогда точно так же сидел на этой скале. Она пела. Он не помнил, что, но что-то о небе и полете. Он наблюдал, как она, остановилась, приложила руку к глазам и посмотрела на чаек, тонув-ших в свете на краю горизонта. Она села так, что б море накатными волнами ласкало ее ноги. Он спустился к ней, молча сел рядом и посмотрел вслед за ее взглядом. Она поло-жила голову на его плечо. Молча без слов, он прижал ее к себе.
Так они просидели до появления звезд на небе. Они с сожелением встали с осты-вающего песка. Она посмотрела в его оттаившие глаза, улыбнулась и молча пошла прочь. Он стоял провожая взглядом свое видение. Потом ринулся следом и быстро быстро про-говорил:
- Ты завтра придешь? С тобой хорошо сидеть и смотреть на море… - остановился, будто сам понял, что сказал глупость, - приходи…
Она оглянулась ее глаза цвета моря сказали ему: «Хорошо», но она молчала. Он бы-стро кивнул:
- Я буду ждать, там на скале…
Она пришла, и приходила потом. Они встречали вместе ночь и уходили. Потом стали гулять при свете луны, до рассвета. Первую свою ночь с ней он помнил во всех деталях…
Она взяла его за руку после захода солнца и повела вдоль берега к своему дому. Од-ноэтажный домик прятался на полянке среди небольшого леска у берега моря. Она вошла увлекая его с собой. Зажгла свечу и провела его в спальню. Он бережно забрал свечу из ее рук, поставил на столик, возле большой кровати. Одной рукой нежно обнял ее заталию, другую запустил в ее волосы. Потом свеча потухла. Ее сарафан шурша слетел с ее плеч на пол. Она расстегнула его рубашку… Простыни пахли хвоей и земляникой, шуршали под их телами. Он нежно водил руками по ее телу, она молча ласкала его… Ему казалось, что когда он целует ее, он целует росинку на остром конце травы, настолько сладки казались ему ее губы…
Утром, когда он проснулся ее не было. Он не искал ее, просто ушел. В этот вечер он не пришел на скалу. Он вернулся спустя неделю, боялся, что она обидилась еще за ту ночь… Она стояла на скале в голубом платье, ветер трепал волосы и края юбки. Он тихо подошел и обнял ее. Она вздрогнула и обернулась. Глаза были темны. Он поцеловал ее. Теперь он почувствовал, что запах земляники шел от нее, смешиваясь с запахом моря, по-лучая необычный, сказочный запах. Она вцепилась в него и заплакала, чувство вины за-палзло к нему в душу. Он поднял ее на руки и понес в доль берега к тому домику. Эта ночь была такой же сказочной, хвойной…

Взгля замутненый воспоминаниями скользнул вдоль линии берега, которая немного изменилась, приблизилась к скале. По берегу шла семнадцатилетняя девчонка в короткой клешенной юбке и юбке. Он замер. Золотисто медные волосы колыхались под бризом. Ве-тер донес до нее Джедайта голос, знакомый до боли. Он давно любил Нефрита, но этот голос был выше этой любви. Девушка посмотрела в его сторону и даже он заметил, как она вздрогнула. Он встал и стал спускаться по еле заметной тропинке. Девушка стояла не двигаясь и наблюдая за ним. Подойдя ближе он заметил в руке у нее фотографию. Она по-смотрела на нее, сделала шаг к нему и тихо спросила:
- Папа?..
Джед взял из ее рук карточку. Да на ней был он. Он сам подарил ее первой любви, той с синими глазами и бронзовыми волосами. А теперь он понял, кого она ему напомни-ла. Она была как его зеркало, лишь немного с чертами матери. Он кивнул, молча.
- Но ты не изменился, ты точно такой же как на…
- А где мама? – Его голос был хриплый.
- Умерла… И бабушка… - она заплакала.
Он смотрел, как по молодому лицу заскользили слезинки. Он неловко обнял ее. По-том улыбнулся, она не видела его злобной улыбки. Ее тресло от истерики. Он думал не долго и… телепортировал ее к себе в замок. Когда он отпустил ее, в глазах, его глазах, был страх. Она стояла по середине гостинной смотря на него, как на иллюзию.
- Теперь это твой дом, - теперь голос был холоден, - я любил твою мать, но теперь я люблю другую… нет, другого…

Он сидел за документами. После встречи с дочерью он понял, почему полюбил Неф-рита. Он был похож на мать Дживиолы. Те же синие глаза, волосы чуть темнее ее. Юма влетела в кабинет без стука, что грозило ей только смертью.ъ
- Прошу прошения, но Джи…
Джеда будто ветром сдуло. Телепорт принес его в зал для тренировок, Джи уничто-жала седьмую юму, промахнулась попала в зеркало, заряд полетел обратно в хозяйку. Но нашел лишь тело истинного демона. Джедайт скривился, полукровка, но сила в ней была необыкновенно хороша. Он почему-то потерял сознание. Пришел в себя от того, что ря-дом запахло морем, очередная юма стала соленой лужей на полу…
- Ты быстро привыкла… - он кашлянул востонавливая силы, - ск4оро я не смогу тебя прятать.
- Я помню. Тогда все зависить будет от моей ловкости и силы… - она вдруг покрас-нела, - а кто это такой?
Перед ним появилась фотография Нефа. Джи бережно держала ее в тонких пальцах.
- Это он…
- Я понимаю, сначала я подумала, что это мама… Он похож.

Теперь лорду иллюзий осталось ждать. Все зависит от него. Это была его любовь, его ошибка. Но он сразу полюбил свою дочь, так похожую на него и молчаливую, как мать… А она всегда любила своего отца, так как мать не видела, никогда…
12 января 2005г.

Истинный и Другая.***

Серое крыло было оббоженно солнцем. Она сидела забившись в подвал. Тихие шаги, которые на врядли услышит кошка раздались рядом с дверью. Полуподвал когда-то был магазином. Она встала с пыльного пола и прошлась между оставшимися полками, волоча крыло. Дверь натужно заскрипела. Он явно не хотел прятаться. Запах волка резко ударил в нос.
- Ты зря решилась лететь, правда?..

***
Город. Все изменилось в этом городе, как и во многих других. Ядерная война разбу-дила дремавшие в людях гены оборотней, вампиров и других. В этом городе правили обо-ротни. Два клана. Первые называли себя Истинными - перекидывались исключительно в одно существо. Вторые были Другими. Два или три воплощения носили в одном обличье.

Первая наша встречная была Другой, неистинной. Рожденная во время зеленой тра-вы и доброго солнца. Была одна из самых молодых. Ее некогда русые волосы стали белы-ми. Глаза, что были голубо-серыми, стали бледно-голубыми. Когда бомбы взрывались у ее города она вовремя нырнула в подвал. Радиация была смертельной, только для слабых людей… В первое время у нее не было волос, она болела. Она была одна, она так думала. В ней жило что-то, что требовало, что б она выжила…
Теперь ее короткие белые волосы приковывали взгляды многих оборотней. Но она осталась одиночкой, за которой присматривали старшие. Крылья. Тонкие, длинные, слегка острые, очень похожие на соколиные. Острые кошачьи ушки не прикрывались. Острые когти и клыки, прочнее чем сталь. Стройное тело она предпочитала прятать под плащом. Единственная слабость, крылья обжигало солнце, которое смотрело на этот мир через слишком большие дыры…

Он. Истинный. Волк, который привык все получать. Верящий в себя. Он был старше ее. Как выжил он, не помнил сам. Его выходили нашедшие его. Один из сильнейших, вы-живших и перенесших мутацию. Ничего не изменилось в его облике, кроме формы ушей и выдающихся вперед клыков. Очки он носил теперь только ради привычки...

***
Шел Новый год. Он сидел в кресле, она в другом. Они сами не знали, ради чего со-брались. Друзья шумели, пили, веселились. Она сидела прижавшись к парню с длинными русыми волосами. К своему парню. Он смотрел на нее из под очков, злобным и одиноким взглядом. Она растереным и усталым.
- Мне нужно с тобой поговорить, - он встал с кресла, - пойдем на кухню.
- А мне не о чем с тобой говорить…
- Лучше давай поговорим там…
- Нет.
- Ладно, - он встал глядя на нее, - зачем я здесь? Что ты хотела от меня?
- Не знаю, - она устало вздохнула, - я просто не знаю.
Шум увеличился, президент уже начал выступление по телевизору. Шампанское вы-стрелило раньше, чем положено. Разлили по бокалам слушая в пол уха. Куранты стали бить двенадцать.
Он что-то написал на бумажке, спалил в бокал с шампанским и выпил. Она покоси-лась на него, молча приговорила свой и поцеловала парня. Потом шум питард и фейервер-ков. Пьяных быстро спровадили с глаз долой. Она ушла спать с парнем в отдельную ком-нату. Он остался пить дальше с ее крестным братом. Он ушел рано утром, видимо больше не мог терпеть, ушел спокойно, попрощавшись…

***
- Ты зря решилась лететь, правда?.. – Он улыбался медленно перевоплащаясь на по-ловину.
Она подняла глаза, расправила крылья, встряхнула волосами.
- Ты помнишь сон, о котором ты говорил на Новый год…

***
До курантов еще два часа. Она попыталась вернуться в комнату, он стал на дороге.
- Тебе не снился года два назад сон…
- Какой именно?
- Полуподвальное помещение в сумрачном свете, там будто бы был магазин…
- Был, только три года назад…
- Была битва и победил я…
- Ты видел, как я упала, но потом… - она посмотрела в его глаза, - ты видел, что бы-ло потом?
- Нет, сон кончился, - он посмотрел серьезно на нее.
- Он не кончился. У меня хватило сил дать сдачи. Я распорола тебя когтями, чуть ли не пополам. Ты проиграешь всю биву, победив в первом раунде…
- Я хотел сказать, что это был я… - он быстро ушел в другую сторону…

***
- Ты помнишь сон, о котором ты говорил на Новый год… - она удлинила когти, - ты говорил об этом моменте, не веря, что он сбудется…
- Это ты… - он отступил на шаг назад.
- Мы все-таки стали врагами, брат… - Она резко прыгнула в его сторону, выбросив в перед когтистую руку.
Дальше все развивалось быстро. Бой шел на заученном темпе и реакции. Вскоре она лежала у его ног. Он посмотрел, как она замерла. Он знал, понимал, что если сейчас от-вернется, то умрет. Он хотел добить ее, но что-то остановило его.
- Твои волосы белые… - он присел взяв ее прядку, - прощай…
Он встал развернулся и сделал шаг к выходу. Она разжала комол боли и резко прыг-нула на его спину, распоров длинными когтями его тело почти на двое. Он не произнес ни звука, когда падал на пол, поднимая пыль.
- Прощай, брат… - она зажал рану на боку.
Когда она переступала через его руку, та разжалась, а в ней лежал длинный русый локон волос, ее преждних волос…
13 января 2005г.



18:22 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
:duel: У меня один человек просто напрашивается на дуэль... И еще один на жестокое убийство в спину... :bat: Надо прятаться от всех... буду летучей мышкой...

@музыка: Я летучая мышка, летучая мышка и я тебя... СЪЕМ!

@настроение: оторваться на мир...

11:14 

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
:tort: Не навижу этот дурной праздник!!! :hard: Все веселятся, а мне не хорошо!!! Все повешусь!!!!!

14:59 

Мои сочинения...

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!
Я иногда берусь за клаву или ручку. И вот что выходит...

Спасибо Малыш.


«Его взгляд… Он был похож на девушку. Мокрые серые волосы. Такая же пепельно-серая птица в левой руке. В другой глефа. Страная старая и тяжелая на вид. Он удивленно остановился и посмотрел. Что, малыш, не видел умирающих драконов? Да я умираю.
Ты не истребитель и не рыцарь, кто ты? Неужто смерть решила поиграть? Ты пре-красен. Я хотел бы быть тобой… Но что-то мешает. Ты не простой и не настолько наивен, как выглядишь. Кто прислал тебя? Ты молод и прекрасен, и не знаешь, что нельзя смот-реть на умирающего дракона…
Ты кладешь глефу, отправляешь птицу в небо… Ах, как бы я хотел снова там проле-теть! В этом прекрасном, дождливом, сером небе, поймать порыв ветра… Я отвлекся, а ты уже рядом. Ты проводишь рукой по моей чешуе, красивая, правда? Ты не боясь подхо-дишь к моей голове. Ты смотришь мне в глаза. Твои прекрасны, они цвета дождливого не-ба, а мои? Я никогда не думал, какие они? Ты смотришь в них, потом ты улыбаешься…
Мальчик с птицей, да она вернулась, она у тебя на плече… Она говорит с тобой? Ты молчишь. Потом киваешь головой и грустно улыбаешься. Ты наклоняешься ко мне и что-то шепчешь, потом снимаешь свой пояс и завязываешь мне глаза…
Зачем? Что ты шепчешь? Да, я услышал, это песня. Красивая, но не понятная. Я за-сыпаю под твою песню. Спасибо тебе Малыш, во сне я умру тихо. Я закрываю глаза…
Не знаю сколько прошло времени, но я жив и проснулся. Я полон сил и смерть не стоит рядом со мной. Он ушел, Малыш с птицей. Я встаю и расправляю крылья, они пол-ны силы. Ты дал мне еще раз побывать в этом небе. Я радостно вскрикиваю и горы отзы-ваются эхом. Я врываюсь в это небо, и свист под крыльями радует меня. Там внизу, еще час назад я прощался с жизнью. Смерть стояла рядом и пришел ты…
Я смотрю вниз. Смерть еще там, она ждет кого-то. Но кого? Я вижу тебя, Малыш. Ты лежишь там, где лежал я. Твои глаза, прекрасные глаза, смотрят на меня, но они ежу пусты. Смерть ждала тебя. Ты согласился умереть за меня. Ты был не просто человеком. Малыш, ты был добрым и прекрасным, молодым человеком. Серая птица, она кружит над тобой, над твоим телом. Ты улыбнулся смерти, красиво.
Не бойся я спрячу твое тело, а смерть позаботится о душе. Я смотрю на твою птицу и вижу: как она тихо оседает на затихшую грудь. Я подхватываю тело и лечу в горы. В пе-щеру, где никто не потревожит тебя. Спи спокойно. Дождь споет тебе о всем, что ты захо-чешь, а мне пора…»
Над миром третий день лил дождь. Узкая дорога терялась среди гор. Дракон с сереб-ристой чешуей летел, сливаясь с небом. А внизу лежала странная, старая и тяжелая глефа. В ее лезвии отражалось небо, тучи и падающие капли…
«Спасибо, Малыш…»


17:04 

один из моих мужей.

Все что говориться в адрес Лисы, является комплиментом!


Лисица рыжая с Ростова-на-Дону

главная